Артиллерия в сражении при Гросс-Егерсдорфе. Исторические свидетельства.

Сражение, произошедшее 19 (30) августа 1757 году деревеньки Гросс-Егерсдорф (ныне не существует) в Восточной Пруссии(в 4 км к юго-западу от пос. Междуречье Черняховского района Калининградской обл.) между 28 тыс. пруссаков под командованием фельдмаршала Левальдаи 55 тыс. русских под командованием фельдмаршала С. Ф. Апраксина. Явилось первым крупным сражением с участием русской армии в Семилетнюю войну

Накануне сражения в составе корпуса Левальда находились 22 батальона пехоты и 50 эскадронов кавалерии общим числом 25-28 тысяч человек. Прусская артиллерия состояла из 35 полевых и 20 тяжёлых орудий.

Под началом Апраксина были 89 батальонов, 40 гренадерских рот, 46 эскадронов регулярной и 119 сотен нерегулярной, в основном калмыцкой, кавалерии общим числом приблизительно 55 тысяч человек. Его артиллерия включала в себя 154 полковых и 79 полевых орудий, а также 30 «секретных» шуваловских гаубиц.

Превосходство русских в людях и артиллерии во время сражения не являлось столь подавляющим, как это можно заключить из вышеприведённых цифр, так как, по условиям местности и обстоятельствам самого сражения, в бой реально вступила лишь часть русских войск.

Накануне, 29 августа, Апраксин отдаёт приказ о выступлении рано утром следующего дня, по одним сведениям, собираясь, не доверяя сведениям дезертиров о готовящемся нападении, продолжить путь на Алленбург, по другим, намереваясь дать пруссакам сражение на открытой местности за Гросс-Егерсдорфом. Внезапно передовые части русских, буквально продиравшихся через поляны и прогалины защищавшего их до этого лесного массива, оказываются при выходе из леса лицом к лицу с идущими в атаку пруссаками. Эффект неожиданности был полным, на узких лесных тропах, запруженных повозками, артиллерией, возник хаос, препятствующий частям, оставшимся за лесом, подать помощь товарищам, попавшим под прусский огонь.

Благодаря неожиданности, атаке пруссаков поначалу везде сопутствует успех. 30 эскадронов Шорлемера опрокидывают кавалерию на правом фланге русских и заходят в тыл русской пехоте. Конница принца Голштинского атакует на крайнем левом фланге русских и вынуждает их отступить под защиту русских пушек. Вскоре, однако, атака конницы отбита соединёнными усилиями русской пехоты и регулярной кавалерии.

Самые ожесточенные бои разгораются на левом фланге русских, здесь решается судьба самого сражения. Принявшие на себя первый удар, бригады Салтыкова и Вильбоа, почти не получая подкреплений, несут жесточайшие потери, Вильбоа теряет до половины своих солдат, но они, прижатые к лесу, держатся стойко под лобовым огнём прусских батарей и продолжают наносить чувствительные удары пруссакам. Русская артиллерия, шуваловские гаубицы, производят в рядах наступающих особо жестокие опустошения. Неоднократно бой на краю леса переходит в рукопашную. Победа начинает ускользать от пруссаков.

И вот тогда, когда правый фланг начинает отступать, и бой идёт уже в самом лесу, по левому флангу прусской пехоты внезапно наносит удар генерал-майор П. А. Румянцев с четырьмя свежими полками. Этот удар, нанесённый Румянцевым по собственной инициативе, и решает исход сражения.

Сражение при Гросс-Егерсдорфе продолжается в течение пяти часов, потери прусской стороны превышают 4,5 тысячи человек, русских — 5,7 тысяч, из них 1487 убитых.

Ниже представлены исторические документы, проливающие свет на роль артиллерии в сражении при Гросс-Егерсдорфе. Особый акцент делается на вклад в победу русской армии шуваловских «секретных» гаубиц, отливавшихся в том числе и на Каменском заводе.

Журнал военных действии С.Ф.Апраксина

О сражении при Гросс-Егерсдорфе 1757 августа 19

(фрагмент доклада о ходе сражения описывающий участие артиллерии)

…Бригады же тяжелой артиллерии одна поставлена быть имела у правого крыла на пригорке близ фолверрка Винотен, другая по середи фрунта перед лесом на правом фланке второго гранодерского полку, и несколько больших полевых пушек в угле промеж Выборгского и Шлюссельбургского пехотных полков, а третия главная бригада на правом крыле авангарда. Сии бригады действительно поставлены были, окроме той, которая во вторую дивизию назначена была. Но прежде нежели командированные из первой дивизии полки к правому крылу второго гранодерского полку и назначенная бригада полевой артиллерии к своему месту прибыть могла, неприятель наступать стал при беспрестанно жесточайшем из пушек и мелкого ружья огне между деревнями Грос-Егерсдорф к Мицулен к правому крылу второго гранодерского и Нарвского полков, пробираясь колонною. Между тем же сия колонна, что ближе к нашим войскам подходила, направо против Киевского и Выборгского полков подавалась и, таким образом распространяясь, беспрерывно из пушек и мелкого ружья стрельбу производила; левым же крылом, не взирая на беспрерывной с нашей стороны из ружья, шуваловских гаубиц и полковых пушек производимой огонь, в лощинку, которая в прилеске, добралась и реченному второму гранодерскому полку во фланки пришла, где она от наших в том месте для прикрытия правого крыла и обозу построенных полков позади второй дивизии таким образом во фланке атакована, что она тотчас помешалась и по жестоком и кровавом сражении с достальным числом своих войск в наивящем беспорядке свое спасение бегством искать стала, нашими же при беспрестанном стрелянии гонима и преследована была. Между тем, когда и левое крыло второй дивизии напавшую на оное неприятельскую кавалерию посредством сильного из пушек, особливо же из шуваловских гаубиц картечами, произведенного огня отбила, то оная к левому крылу нашего авангарда подалась, а на место оной из деревни Удербален несколько баталионов неприятельских гранодеров выступили. Но реченное левое крыло 2-й дивизии при жестокой из пушек и шуваловских гаубиц картечами и из мелкого ружья пальбе, с такою яростию их атаковала, что они тотчас в замешательство приведены и в бег ударились, равномерно и вышепомянутая на наш авангард пошедшая неприятельская кавалерия от нашей инфантерии, особливо же от поставленной тамо бригады, встречена была, что она отнюдь на инфантерию ударить не могла. В которое в самое время наша на сем левом крыле позади пехоты поставленная конница, гусары и казаки, выступив, неприятеля с фланков атаковали, большую часть онаго на месте побили, а остаток в наивящем беспорядке и скоропостижности в ближней лес и так далее до Велавы бежал.

3-я же неприятельская колонна, которая, как и обе первые, пользуясь близостию леса и бывшим рано поутру туманом, из лесу выбравшись, построилась и так подошла, что ее приметить нельзя было до того малого пригорка, на котором в минувшие дни наше прааое крыло было; и, пришед туда, разделила свою конницу на две части, из коих одна пошла направо сего пригорка, а другая налево, и как скоро оные на лощину вышли, то одна часть, которая налево с пригорка шла, наши по ею сторону прилеску недалеко от мызы Менотен стоящие два полка гусар и полк Чугуевских казаков с такою фуриею и жестокостию атаковала, что их по малом супротивлении отступить принудила, почем из нашей по сей стороны лощины генералом-аншефом Броуном поставленной бригады тяжелой артиллерии и разделенных в третей дивизии шуваловских гаубиц так жестоко на оную стреляли, что она даже до лесу прогнана. Вышедшая же другая неприятельской кавалерии часть с не меньшею фуриею на кирасирской и Рижской конной гранодерской полки напали и оных принудила за пехотою ретироваться; но как неприятельская кавалерия сильно наступая и близ правого крыла первого гранодерского полку подъехала было, то сей полк, сделав оборот в той позиции, из мелкого ружья с таким добрым успехом дивизионно палить начал и картечами из шуваловской гаубицы так щасливо в неприятеля попал, что он с великим уроном и поспешностию назад побежал, которым беспорядочным побегом не могучи избавиться от пушечных выстрелов, в лощину бросился, но и там места не нашел, ибо генерал Броун, увидя то, две бомбы на него в лощину бросить приказал, чем его принудил на тот же пригорок взойти, на коем пред тем наши гусары были, однако и тамо не могла устоять от беспрестанной пушечной пальбы. Пехота сей колонны устремилася так, как и 2-я или средняя колонна, на лесок и с скоропостижностью к оному подошла, но только огонь из мелкого ружья и из пушек с картечами первого гранодерского полку и других третей дивизии тамо поставленных полков оной в том намерении препятствовал и в самое то время оную оттуда отбил, как средняя или 2-я неприятельская колонна и первая совсем уже прогнаны и в побег приведены были, тако и сия не с меньшим беспорядком гонима пальбою из пушек и мелкого ружья наступающих наших полков до лесу прогнана.

Но понеже огонь и нападение неприятельское на прилесок и 2-ю дивизию наижесточайшим и сильнейшим образом учинены, то главнейшее намерение оного было, устремясь на 2-ю дивизию, у правого крыла оной в обоз продраться; напротив чего с нашей стороны крайнейшее старание приложено все места раненых и убитых в фрукте новыми людьми наполнять и жестоким огнем насильнейшее супротивленнс чинить, якоже и сделанными левого крыла 2 дивизии оборотами под предводительством генерала-аншефа Лопухина и генерал-порутчика Зыбина, кои оба при сем случае убиты. Неприятель не только в конфузию, но и сильным на него наступлением до того приведен, что он без дальнейшего размышления в наивящем замешательстве побежать принужден был, при всем том неприятелю справедливость отдать надлежит, что его нападение с такою бодростию, силою и твердостию учинено, и его огонь с такою жестокостию беспрерывно продолжался, что довольно того изобразить нельзя; а побег оного, равно как и разбитие, от большой части нашему из пушек и шуааловских гаубиц картечами огню и с штыками наступлению приписать должно.

Как неприятель со всех сторон уже прогнан был и ретироваться стал, то все наше войско при беспрестанной пальбе на него наступало и порядочною линиею более как на 2000 шагов почти к самому лесу за деревнями Допельн и Удербален, которые во время баталии, будучи неприятелем заняты, от наших легких войск сожжены, за оным гналось; но понеже лес, из которого неприятель вышел и [куда] по разбитии побежал, уже весьма близко был, пред которым несколько эскадронов кавалерии для прикрытия побегу построились было, кои однакож по двум на них пушечным выстрелам равномерно в реченный лес ушли, того ради его высокопревосходительство генерал-фельдмаршал и кавалер Апраксин армию остановить и собраться оной велел, в таком рассуждении, что дальнее преследование неприятеля чрез лес наше войско не только расстроить, разсеять и легко в опасность привесть могло б, когда оное, таким образом расстроившись в лесу, на какую либо неприятельскую кучу, пушками снабденную, нечаянно нашло б, а дабы неприятель в своей ретираде обеспокоен и дезертирующим способ подан был, то генерал-фельдмаршал и кавалер Апраксин генерала Сибилского с 3-мя драгунскими полками в погоню за ним послал, которой почти до самого Велау за неприятелем гнался, но совсем тем оного в скоропостижном и безостановочном его побеге нигде нагнать не мог.

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 1657 "С", лл. 391 об—398.
Подлинник. Опубликовано в сб. "Семилетняя война". М., Воениздат, 1948 г., стр. 184—188.

Реляция С.Ф.Апраксина императрице Елизавете о сражении при Гросс-Егерсдорфе

В пятом часу пополуночи, когда победоносное вашего величества оружие из лагеря под местечком Наркитином в поход выступать начинало и чрез лес дефилировать имело, и то самое время перебравшейся на сию же сторону 17 числа и в лесу не далее мили от вверенной мне армии лагерем в таком намерении ставшей неприятель, чтоб нашему дальнему чрез лес проходу мешать, чего ради и три дни сряду разными своими движении нас атаковать вид показывал, всею силою под предводительством генерал-фельдмаршала Левальдаиз лесу выступать, сильную пушечную пальбу производить и против нас в наилутшем порядке маршировать начал. По прошествии получаса, приближась к нашему фронту, с такою фуриею сперва на левое крыло, а потом и на правое напал, что описать нельзя; огонь из мелкого ружья безперерыино с обоих сторон около трех часов продолжался.

Я признаться должен, что во все то время, невзирая на мужество и храбрость как генералитета, штаб и обер-офицеров, так и всех солдат, и на великое действо новоизобретенных генералом-фельтцейхмейстером графом Шуваловым секретных гаубиц, которые толикую пользу приносят, что, конечно, за такой его труд он вашего императорского величества высочайшую милость и награждения заслуживаем О победе ничего решительного предвидеть нельзя было, тем паче, что вашего императорского величества славное войско, находясь в марше за множеством обозов, не с такою способностию построено и употреблено быть могло, как того желалось и поставлено было, но справедливость дела, наипаче же усердные вашего императорского величества к всевышнему молитвы поспешив, гордого неприятеля победоносному вашему оружию в руки предал. Итако, всемилостивейшая государыня, оной совершенно разбит, разсеян и легкими войсками чрез реку Прегелю прогнан до прежнего его под Велавом лагеря.

Я дерзаю с сею богом дарованною победоносному оружию нашему милостию ваше императорское величество со всеглубочайшим к стопам повержением всеподданнейше поздравить, всеусердно желая, да всемогущий благоволит и впредь оружие ваше в целости сохранить и равными победами благословить для приращения неувядаемой славы вашего величества и устрашения всех зломыслящих врагов.

В сей между местечком Наркитином, деревнями Гросс-Егерсдорфом и Амельсгофом жестокой акции, какова по признанию чужестранных волентиров, особливо же римско-императорского генерала-фельдмаршала-лейтенанта барона Сент-Андре еще в Европе не бывало, как ваше императорское величество из приложенной при сем копии с реляции его всемилостивейше усмотреть изволите. С нашей стороны бывшей урон за краткостию времяни еще не известен; но между убитыми щитается командующей левым крылом генерал Василей Лопухин, которой так мужественно и храбро, как я сам пред тем с четверть часа его видел с ним говорил, поступал и солдат ободрял, что я без слез об нем упомянуть не могу, ибо потерял такого храброго генерала, которой мне впредь великую помощь, а вашему императорскому величеству знатную службу оказать мог. Генерал-порутчик Зыбин которой також с храбростию жизнь свою кончил, и бригадир Капнист. Ранены: генерал Юрья Ливен в ногу, хотя и легким только ударом, однако по его слабости его беспокоит; генералы-лейтенанты: Матвей Ливен и Матвей Толстой, генералы-майоры: де-Боскет, Вильбоа, Иоган Мантефель, генерал-квартирмейстер Веймарн и бригадир Племянников, однако всех сих раны не опасны. Напротив того, о неприятельском уроне еще точно объявить не можно, но думать надобно, что весьма знатен, когда такой гордой и жестокой неприятель в таком беспорядке, оставив почти всю свою полевую и несколько полковой артиллерии, а имянно больших 24 фунтовых три, двенадцати фунтовых пять пушек, три гаубицы и осьмнадцать полковых пушек, побежал. Взятых в полон было более шестисот человек, в том числе обер-офицеров восемь, токмо из раненых многие уже померли. Дезертиров приведено более трехсот человек, которых число без сумнения умножится, ибо ежечасно из лесов легкими войсками приводятся и собою в лагере являются. Между мертвыми найдено тело графа Донау по свидетельству пленных офицеров, еже мне повод подало послать одного трубача к фельдмаршалу Левалду с письмом, с которого при сем, равно как и с других двух офицерских писем, для высочайшего усмотрения точные копии всенижайше подношу.

А для того с сим моим всенижайшим доношенном генерала-майора Панина отправил, что оной, будучи при мне чрез вес время похода дежурным генералом, в состоянии, ежели вашему императорскому величеству угодно, словесно о всех подробностях всеподданнейши донести. Я дерзаю вашему императорскому величеству его тем паче рекомендовать, что оной великие труды нес и много мне помогал во время сражения, куда я поспеть не мог, всюда для уговаривания и ободрения людей посылай был, в самом большом огне находился, только бог его от несчастия сохранил и потому высочайшую милость заслужил, да и со временем по смелости и храбрости его великим генералом быть может. Словом сказать, все вашего императорского величества подданные вверенной мне армии при сем сражении всякой по своему званию так себя вели, как рабская должность природной их государыни требовала; волонтеры, а имянно: князь Репнин и графы Брюс и Апраксин ревностию и неустрашимостию своею також себя отличали и потому повергая весь генералитет, особливо всех молодых генералов, кои истинно весьма храбро поступали и в таком огне были, что под иным лошади по две убито или ранено, а генерал-майор Вильбоа, хотя и ранен был в голове, однако до окончания всего с лошади не сошел, и обретающегося при мне волентиром голштинской его императорского величества службы порутчика Надастия, которой так смел, храбр и толикую к службе охоту имеет, что не токмо во всех партиях и при авангарде находился, но и везде отлично и неустрашимо поступал, також штаб, обер-офицеров и все войско к монаршеским вашего императорского величества стопам препоручаю всевысочайшей материнской щедроте. Чужестранные волонтеры: в начале римско-императорской генерал-фельдмаршал-лейтенант барон Сент-Андре, о котором смелость приемлю ваше императорское величество всенижайше просить его римско-императорскому двору рекомендовать указать, что с находящимися при нем штаб и обер-офицерами весьма себя отличил. Французские полковники Фитингоф, особливо ж Лопитал и саксонской полковник Ламсдорф с их офицерами також поступками своими храбрыми не малую похвалу заслужили. Чтож до меня принадлежит, всемилостивейшая государыня, то я так, как пред самим богом вашему величеству признаюсь, что я в такой грусти сперва находился, когда, как выше упомянуто, с такою фуриею и порядком неприятель нас в марше атаковал, что я за обозами вдруг не с тою пользою везде действовать мог, как расположено было, что я в такой огонь себя отважил, где около меня гвардии сержант Курсель убит и гранодер два человека ранено, вахмейстер гусарской убит, и несколько человек офицеров и гусар ранено ж, також и подо мною лошадь, чего уже после баталии усмотрено. Одним слоном, в толикой был опасности, что одна только божия десница меня сохранила, ибо я хотел лутче своею кровию верность свою запечатать, чем неудачу какую видеть, а полученные ведомости о количестве и качестве неприятельского войска несправедливы были затем, что армея состояла по объявлению офицеров прусских, в сорока тысячах наизбраннейшего войска, от большой части природные пруссаки.

А посему радостному случаю принял смелость, так как пожалованным за взятье крепости Мемеля ваше императорское величество той дивизии 'на месяц жалованье пожаловали не в зачет, зная материнское милосердие вашего величества, солдатам и ундер-офицерам на месяц жалованья выдать, всенижайше прося высочайшей на то конфирмации; и не соизволено ль будет для ободрения всего войска штаб и обер-офицерам, також и солдатам, на треть не в зачет жалованья выдать указать, причитая ундер-офицерам и солдатам к полученному за один месяц, о чем ожидать имею милостивого указа. А о генералитете предаю на высочайшее вашего величества соизволение, ибо чаять надобно скорого паки сражения. Сейчас уведомился я, что генерал Билао и Каниц между мертвыми найдены от тех гранодеров, которые их раненых под руки вели, только на сие еще положиться нельзя. Сего дня приказ отдан для погребения мертвых тел и принесения всемогущему богу искренних благодарных молитв, яко же и для распоряжения марша, растаг иметь.

Теперь, всемилостивейшая государыня, мне более не остается рак неусыпное старание приложить о вящих прогрессах для достижения всевысочайшего вашего императорского величества намерения и с раболепнейшим к монаршеским стопам прнпаденнем себя и всю мою фамилию императорско-монаршеской щедроте препоручить.

Степан Апраксин

ЦГВИА, ф. ВУА, д. 1657 "А", лл.. 611—615.
Копия. Опубл. в сб. "Семилетняя война", Воениздат, М„ 1948 г., стр. 188—191.

Записки М.А.Муравьева

Начало войны. Сражение при Гросс-Егерсдорфе

Воспоминания военного инженера, генерал-майора Матвея Артамоновича Муравьева были написаны, судя по всему, в 70-х годах XVIII в., когда М. А. Муравьев, отставленный от службы, поселился в своем имении в Новгородской губернии. Записки сохранились среди бумаг Гамбургской миссии, где долгие годы служил сын автора, Иван Матвеевич. Рукопись представляет собой небольшой рукописный журнал с воспоминаниями.

(фрагмент рукописи описывающий участие в сражении артиллерии, курсивом выделено примечание автора)

…И так поход свой продолжали до самаго урочища Грос-Эгерздорфа и стали при реке Голут лагерем. Тот же день прислан ко мне приказ был от генерал фелдмаршела, дав мне канвой донскаго полковника Краснощокова и тысячу человек казаков, чтоб я ехал и осмотрел лагерь неприятелской, которой стоял недалеко от нашего лагеря по той же реке. И так я в ночь и поехал, имея проводника, тутошнего обывателя. Объезд наш был лесом густым. Приехали на дорогу и за темнотою ночи остановились. А как чуть стал показыватца свет, поехали и немного проехав, не более как верст пять из малой деревни, вдруг по нас стрелба учинилась из ружей плутонгами. И так наши казаки и с полковником все встревожились, однако я удержал их и оборотя налево мимо той деревни, чтоб к своей арми<и> проехать. И тогда увидел, что уже и неприятелская армия стоит вся в колонгах в готовности к сражению. И как усмотрели то и поскакали, сколь сил наших было, и соединились к своей армии. Тотчас репортовал я фелдмаршалу, что неприятель уже в движении и к нам блиско, а калмыки наскакивали противу неприятелских разъездных войск и много арканами притаскивали людей к ставке фелдмаршелской, чрез что и узнали тогда о неприятеле, какое есть намерение. Фельдмаршел тотчас приказал, дабы немедленно зделаны были мосты чрез реку Голут, по которому приказу я старался сколко можно зделать, и в вечеру те мосты совсем были готовы, и армия наша перебралась без всякаго препятствия. Пришли к оному урочищу, называемому Грос-Эгерсдорфу, и стали лагерем. Посреди оного лагеря был остров черного лесу, х которому примкнули флангами. В первой день правым крылом к реке, а левым к болоту. И армия поставлена была в две линии. Того дня неприятель себя показал, будто хочет атаковать, разположа себя колонгами в разных местах, и напоследок вдруг скрылся. Положение ж места, где была ордер де баталия от неприятелской стороны неболшими отлогими лощинами, так же и для ради пахатной земли зделаны каналы глыбокие, и неприятель был за теми каналами в лесу, котораго и видно не было. Тогда фелдмаршал не уповал, что неприятел бы мог атаковать, и потому командировал десять полков ва авангард и пионер тысячу человек, где и мы при тех откомандированных полках были для отводу лагерей. Как же с полуночи мы выступили, то и усмотрели неприятеля в колонгах и готовитца к атаке. Тогда нас оборотили назад, пионеры стали в том лесу и помянутые десять полков поставлены были в линию, а как я был уже по обороте при фелдмаршеле, и неприятель уже движение имеет колонгами. Тогда фелдмаршал послал меня ближе подъехать и осмотреть, на которую сторону болшую отаку неприятель хочет делать. И так я поскакал и прискакал ко одному рву, которой весма трудно было перескочить, увидел, что неприятель колонгами движение имеет да и самому фелдмаршалу было видно. Вся армия стала во фрунт, при оном был генерал-квартермистр Штофель, я и другие генерал-квартермистры лейтенанты и обер квартермистры и орудия артилерии, прикомандированы притом и артилериския афицеры. И как мы выступили, то видим нам стал неприятель, и был готов к отаке. Напоследок фелдмаршал и прислал, чтоб стали полки в свои места в ордер де батали, пионеры введены в этот остров, которой был в средине нашей армии. Тогда неприятель толь скоро колонами болшими шагами поспешал и производил стрелбу пушечную и оружейную, и так видно было над ними дым от палбы, как облак невысоко поднявшись. Пушечныя ж их выстрелы весма были жестоки, и безпрестанно, а особливо знать для страху, пускаемы были бранскугели стеклянные, которые поверх разрывались. Многим числом великая лопотня была так, как будто б с неба от грозной тучи град. Ружейныя же их выстрелы более вред делали контузиями в ноги, в голову и в грудь, а пушечные выстрелы как они были нас ниже, то жестокаго вреда не делали, а большою частию поверх нашей армии пролетали ядра в лагерь и неприметно было. Которые ядра летали в паралель, то они тянут из человека дух, что и со мною случилось. Как я был верхом на лошади при фелдмаршале, тогда ж у фелдмаршала лошадь, а генерала Ливина ногу кантузиями повредило, но однако фелдьмаршал сшол с лошади и стоял, не отступая ни шага с места, а генерал Ливин разъезжал так как храброй Георгий и укреплял салдат, чтоб они стояли крепко и никакова бы страху не имели. Неприятел же шел на нас атакою лощинами, где ему от нашей артилерии очень мало вреда было. Тогда ж увидели и послали на правой фланг, дабы потешили как можно привести артиллерию и поставить против тих лощин, однако не успели, потому, что оне уже ускорили подойти блиско к нашей армии и почти до штыков дошло. Тогда храброй и неустрашимой генерал (покойник) Василей Абрамович Лапухин выехав вперед фронта, закричал: "В штыки!", и в тож самое время ево ранили смертелно, и хотели неприятели ево увести, но наши гранодеры бросились и не допустили. А толко удалось сорвать с него кавалерию, а другие, которые прорвались в средину лесу, то наши пионеры тех встретили и прогнали, тут же и вся армия двинулась на неприятеля в штыки. И так как оне скоро шли к нам атакою, то скорее еще назад бежали, и тогда все наши закричали: "Слава Богу! Слава Богу!" и тем получили победу.

Когда надобно было место выбирать ордер де батали, то всегда осмотреть должно все нужныя места и дефилеи, да и ставить надлежит оруди так, чтоб неприятель не мог от выстрелов укрытся и проходить безвредно. Вот наша была ошибка, что прежде ордер де батали, не осмотря ситуации, поставлена артилерия, а когда б была поставлена с тем, чтоб неприятель везде открыт был, а особливо надобно было против тих лощин, по которым свободно почти шол к отаке. Сия оплошность не отчего инаго последовала как от того, поелику не надеялись, что он будет атаковать, х тому ж также командированы были для отводу лагерей, не ожидая на себя, а шли сами против его. Должно всегда примечание делать и старатца знать все места, которые к неприятелю могут быть во авантаж, то предупреждать, чтоб все эти выгоды от нево отняты были, а особливо з двух и с трех батарей или болше оруди имели бы всюды свою дефензию.


17.08.2016 14:27
523

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!