На Урале я родилась...
Материал посвящаю 100-летию со дня рождения моей прабабушки – СПИРИНОЙ АННЫ МИХАЙЛОВНЫ, у которой, в возрасте неполных восемнадцати лет появилась первая запись в трудовой книжке: «Соколовский бокситовый рудник. Принята лаборантом хим. лаборатории». 03.ХI.1942 г. В трудовую книжку моей прабабушки внесены записи о награждениях, благодарностях, ценных подарках, премиях.
На Урале я родилась,
на Урале я жила,
я частушки сочиняла,
а теперь их вам дарю…
Так будет называться сборник частушек, который мы с бабушкой хотим издать в память о моей прабабушке Спириной Анне Михайловне, которой 22 ноября 2024 года исполнилось бы 100 лет.
Моя бабушка говорит, что она очень богатая наследница, так как прабабушка оставила ей тетрадь более чем с 500 частушками, старинными песнями, романсами. Вечерами мы часто перечитываем это «достояние республики». Это действительно так. Романсы, песни, частушки – это история. Музыкальная история. Происходящее в стране, можно увидеть, услышать по коротким куплетам частушек.
Частушки – это крупицы народного творчества. Где их только не пели! И не только по деревням и селам. Пели их в весёлые минуты, в праздничную пору, на свадьбах, на именинах. Звучали частушки и в годы войны. Это маленькая поэма, которая могла показать не только радость, но и боль, переживание, невосполнимое горе по ушедшим.
Например,
Сяду я, поеду я.
По морю Ледовитому.
Приплыву. На грудь поду
Залеточке убитому.
Или другая:
Дорогого болю ранили
У самой, у реки.
Три часа лежал без памяти
Без правою руки.
В то тяжелое время, время Великой Отечественной войны, частушка пелась чаще, чем песни. В частушку закладывались свои эмоции, чувства пережитого. Своего чувства!
Частушка была своего рода, психологическим сбросом тяжелых переживаний, условий, в которых приходилось работать женщинам, девушкам, подросткам.
По воспоминаниям моей прабабушки, она часто обращалась к своим коллегам частушкой. Это сглаживала усталость, постоянное недоедание.
Что вы, девки, не поёте?
Разве не наелися
Надо, девушки, работать,
Не на что надеяться.
Лаборатория, где работала моя прабабушка, было полуподвальное приспособленное и очень сырое помещение. Поэтому такое обращение – короткое, игривое, прекрасным голосам спетое, вызывало улыбки и снимало тяжесть производственных и бытовых проблем. Естественно, сотрудники тоже старались поддержать тон положительных эмоций – и ответ, разговор превращался – исполнением частушек-перепевками.
Мне, выросшему уже с цифрой, трудно представить на рабочем месте, где-нибудь, в современной лаборатории, такое общение – перепевками. Но это было.
Такое мимолетное творчество – умение так живо, ярко, эмоционально откликаться на события текущего момента – это талант нашего Российского народа!
Сейчас, в наше цифровое время, эти жемчужные перлы отошли на второй, а возможно, и на более дальний план. Но они живы! Живы в нашей душе, на генетическом уровне. Подтверждает это моментальный «вход» в частушечный ритм не только взрослых, но и детей. Особенно этот ритм частушки проявляется у детей дошкольного возраста, когда еще генетическая память не загружена постоянным воздействиям смартфонов, телевизионных передач и др. воздействия цифровых технологий, заполняющих нашу жизнь.
Думаю, то, богатое наследие частушек, над которым мы работаем, – создано не только моей прабабушкой, сотрудниками лаборатории, но и привнесены теми, кто был эвакуирован из западных районов нашей необъятной Родины. В те годы очень популярными были частушки о Сталине.
Много звезд на небе ясном
Но одна хрустальная.
Много думок на примете
У родного Сталина.
Возможно те, привезенные, частушки, были схожи по своему содержанию, перекликались между собой темами, мне судить трудно. Одно вижу — это объемная амбарная книга с более чем 500 частушек, является чем-то общим, связывающую историю нашей страны с каждым, проживающим на её территории человеком.
Лейся, лейся разливайся!
Песня молодецкая
По всему Земному шару
Будет власть Советская.
Частушка – это цветок первоцвет. Возникла и исчезла, если её не записать, не сохранить в памяти. Моя прабабушка не записывала частушек, как говорят «по горячим следам» она их восстановила по памяти в период с 1988 по 1998 годы.
Разные времена – разные песни. Те частушки, которые опубликуем в книге, можно отнести к разряду – забытых, позаброшенных. Они выполнили свою миссию — поддерживали людей в трудное время; помогали сохранить или пережить чувства измены, предательства в любви. Они были нужны в момент – здесь и сейчас.
Моя прабабушка пела и сочиняла частушки под балалайку. Песни – под аккомпанемент домры. Но любила романсы. Пела их только под гитару.
Молчат гитара, балалайка, домра, –
Скучает без хозяйки инструмент.
Здесь всем знакомый жизненный момент
Легко приобретал частушек форму.
Я слышу её трепетное чтенье
Стихов… А песни! Их забыть нельзя…
И взглядом, ждущим по стеклу скользя
Несу свою любовь сквозь день осенний.
Это строки из стихотворения нашей Каменской поэтессы Г.М. Окуловой, и посвящены они моей прабабушке – Спириной Анне Михайловне.
К сожалению, я уже не застал своей прабабушки. Но чувствую её доброту и нежность, её любовь ко мне. Уют, который создан умелыми руками моей прабабушки. Она навязала целый чемодан носок. Теплых, мягких, которые согревают нас, её внуков уже на протяжении более 25 лет после её ухода из жизни. Это красивейшие костюмы и платья, шапки и шарфы моей бабушки, которые с трепетным чувством любви были связаны моей прабабушкой.
Умение вязать, шить, – этому научила военная пора. Эвакуированных из Ленинграда и Ленинградской области, Запорожья и др. регионов – учителей, врачей, инженеров и других специалистов, характеризовал особый стиль одежды. Стиль одежды характеризовала и та территория, с которой прибывали эвакуированные.
Сейчас по одежде трудно определить социальный статус, а в то время, периода, Великой Отечественной войны – одежда являлась показателям социального положения в обществе. Ленинградцев, с их высочайшей культурой общения, быта, широчайшим кругозором в знаниях, характеризовал строгий подход к одежде — это костюмы. С обязательной красивой блузкой или манишкой под пиджаком, иногда заменяющей блузку. Аксессуарами к платью были или дорогие украшения, шарфы или воротнички. С особой тщательностью следили за соответствием обуви и одежды.
Совсем другой стиль был у эвакуированных с южных регионов. Одежда была более свободна в выборе, но одежду отличало преобладание множества кружевных деталей, отделок.
Приезд специалистов из эвакуированных территорий внес свои изменения в уклад жизни уральцев, особенно молодых женщин и девушек представление о красоте, которое находило выражение в индивидуальном подходе одежды прибывших из других регионов, подчеркивало отличительную специфику от уральской одежды. На современном языке — другая мода, другой подход к подбору одежды. Происходит своего рода осмысление эстетической стороны жизни. Появляется желание одеваться по законам красоты, как подражание эвакуированным.
Шила милому кисет
Вышла рукавица.
Меня милый похвалил:
Какая мастерица.
У девчонок в глубоком тылу – на Урале, появляется желание свой «бытовой стиль» изменить, приблизив его к одежде, моде эвакуированных. Местные девушки, как лакмусовые бумажки впитывали новое, стараясь подражать эвакуированным – учителям, врачам, инженерам, как в одежде, в разговоре, так и в быту. Поэтому в свободное время девушки объединялись и учились вязать, шить, учились делать выкройки-лекала. И еще много того, что в последствии им всем пригодилось в жизни. Ну, а частушки были им в помощь.
Дайте, круг! Дайте круг!
Дайте круг пошире.
Не одна иду плясать –
Нас идёт четыре.
